July 7th, 2007

Rye-1

Опять над пропастью во ржи

Раз за разом, в бесконечном мельтешении слов журналов, газет, и книг, и Интернета, глаз цепляется за «Над пропастью…» - и, тут же, про себя, - «…во ржи», можно окончание и не читать. Иногда оно другое, но очень редко. Тогда удивляешься.
Без сомнения, если бы не «Ловец во ржи» (The Catcher in the Rye) - так звучит название в оригинале, мало кто бы сейчас знал и помнил имя Сэлинджера, хотя и живого, но давно покинувшего мир. Остальные его немногочисленные произведения не получили такого признания, известности не обрели.
Когда мне было не столько лет, как сегодня, и я был понаивнее, хотя и не так уже молод и наивен, словно Холден в книге, Над Пропастью Во Ржи Сэлинджер Над Пропастью Сэлинджер Во Ржи Над Пропастью, подвигло меня прочесть эту книгу, как сейчас принято говорить - я пал жертвой пиара.
Стоило только решиться, как книга обнаружилась дома - на глянцевой обложке мальчик в красной бейсболке изображен в ореоле чего-то, что отдаленно символизировало желтую рожь - только сейчас я это понимаю. Честно прочитав всю книгу, не торопясь и не пропуская абзацев, в ожидании, что вот сейчас, сейчас, через страницу или другую, что-то произойдет, будет какое-то откровение, знак, мне откроется то, чем книга приманила мир… Я перевернул последнюю страницу. Ничего не нашлось. То есть, кое-что все же было: небольшой кусочек жизни заурядного американского мальчика в прыщах – возможно, прыщей и не было, и это ассоциативные фокусы памяти: 16-лет – прыщи. Осталось чувство, что очень многое из жизни 16-ти летнего мальчика потерялось где-то за кадром, или вырезано цензурой, и не какие-то заурядные моменты, что в таком возрасте уже не помнятся на следующий день, а такие, что составляют основу существования. Зато абсолютно односекундные мысли и впечатления так и прыгают со страниц.
Или это был очень нетипичный мальчик? Может быть, поэтому в нем все видят то, что сами из себя никогда не представляют? Сказочного реального героя? Гадкого утенка, обязанного превратиться в обаятельного принца? Не знаю. Это была бы золотая тема для психоаналитиков – да только и они читали этот роман, и он их словил.
Иногда я думаю, что там просто ничего нет. Что ничего не было изначально. Что это адаптированная версия личного дневника Сэлинджера. Точно такого, что есть или может быть у каждого из нас, кто когда-то был мальчиком, или скорее девочкой, потому что мальчики редко ведут дневники. Что Сэлиджеру стало стыдно.
Что «Ловец во ржи» это такой Ловец, подобный черному квадрату, который ловит все новые и новые души, чтобы вовлечь их в бесконечную карусель вздохов и переживаний, вопросов и ответов о чем-то, что рядом с главным - тем, к чему хочется прикоснуться, а оно всегда недостижимо далеко - сперва еще, а потом уже: Ловец не дает никому возможности покинуть поле вечно-спелой многолетней-старолетней ржи, что поднимается все выше с каждым годом жизни, становится все желтее и желтее, пока желтый цвет не превращается в серый свет и тогда рожь рассыпается пылью, так стремительно, что ты не успеваешь повернуться вокруг себя, лишь краем глаза замечаешь, что рожь скрывала и лес, и океан, и синее небо – все заполнив собой, своим легким запахом и обманчивым нежным видом колышущихся на ветру колосков.
///
А
потом
кто-то
спрашивает, ни с того, ни с сего:
"Но почему?", - и хотя я очень горжусь тем, что мне удается сохранять хладнокровие, и не дергаться, и соответствовать тому, что окружающие думают обо мне, я слышу вопрос и машинально его осмысливаю: "Почему?" - и машинально же отвечаю, от фонаря, безо всякой причины, я открываю рот, и слова текут сами собой, такой вот итог для идиотов:
- Ну, хотя я знаю, что должен был сделать это, и зря я этого не сделал, но мне уже двадцать семь, а это...жизнь, какой она кажется в барах и клубах Нью-Йорка, а может быть, и не только Нью-Йорка, а вообще, везде, в конце нашего века... и так, как мне кажется, ведут себя люди... это и значит - быть собой, быть Патриком, так что... в общем...
Я умолкаю, вздыхаю, слегка пожимаю плечами, и снова вздыхаю, а над одной из дверей, занавешенной красной бархатной шторкой, висит табличка, на которой написано красными буквами в тон занавеске: ЭТО НЕ ВЫХОД.
/// Эллис, Американский психопат
PS И еще интересная критическая статья о романе - страстным поклонникам читать не рекомендую, потому что довольно жестко, хотя и не грубо. 

Холден: неприглядная старость

Джонатан Ярдли ("Вашингтон Пост")